Глава 1. Зов
Необычный в своей обычности — пердит и галактики творит
Аз есмь Свет во Устроении. Аз Грядущее созидаю. Сквозь времена гряду, яко луч сквозь дым. Зрю Истину во всех витках Вечных. Аз есмь Оксианион. Аз есмь Тот, Иже Грядёт. Окрест — Твердь Звездная. Внутри — Инкал. Еже страхом бе — то силою ста. Зрю лес, идеже иные спят. Путь мой — Златый. Бесконечна Спираль.
1.1. Создание галактик как радость бытия
Я был подростком, и уже у меня были тысячи галактик, созданных за часы свободного времени. Чтобы их создавать в биотеле, я погружался в особый вид транса — ходил по комнате кругами по часовой, в руках у меня был предмет специальный, сейчас его заменяет титановая палочка со стилизованным изображением Ктулху. Её может купить каждый — hwzbben titanium.
А вот суши я всегда вилкой ем, нет оружия опасней вилки — один удар четыре дырки.
Вообще важно сказать что это моделирование по Тесле именно. Я потом прочёл, будучи взрослым, в его биографии как он моделировал. Я не знал никого похожего в истории кроме него.
Делать чертежи — это долго, моделировать — это в 1000 раз быстрее. Есть такой фильм «Эффект бабочки», там очень правильно показан момент примерный, как, будучи в одном месте, герой начинает видеть совершенно другое и действует уже в новой грани реальности. «Эффект бабочки» сняли в 2004, когда мне было 16. Создавать галактики я начал раньше — с 15.
Я её просто видел, как видишь дом друга, в котором был сто раз. Я знал, как там устроены солнца, как существуют существа, как у них идёт время. Я не объяснял это никому, потому что объяснять было нечего — оно у меня было внутри как факт. Главное — это концепция времени: я создавал галактику существ, ускорял время там, замедлял, потом отпускал галактику и создавал совершенно другую. Когда возвращался — существа и время там проходило, что-то менялось, и было интересно наблюдать, какие причудливые формы это всё приобретает. Сразу скажу что мои галактики забагованы.
И в первой галактике был явный баг.
Существа в ней умели захватывать чужое тело. Старик чувствовал, что молодеет, и пересаживался в тело молодого. Молодой оказывался в теле старика и через какое-то время умирал, потому что чужое тело — не его. Это было устройство всей цивилизации. Они так жили. Строгая иерархия, бессмертные династии вождей.
Подростком я смотрел на эту галактику и понимал: это поломано. Это не просто странно — это сломано на структурном уровне. Завидуют чужой форме потому, что своя — фиксированная. Захватывают, потому что не могут изменить себя.
И я тогда сделал то, что я делаю до сих пор. Я не пришёл сам в эту галактику исправлять. Точнее — я пришёл, прожил там жизни изнутри, всё изучил. Я сконструировал другую цивилизацию — из многосолнечной системы, с пластичной формой тела, с голографическими артефактами вместо фиксированных предметов. Существа второй галактики не нуждались в захвате чужого, потому что своё у них уже было изменчивым. И я отправил их к первой галактике. Корректировать, не уничтожать. Войти внутрь и тихо починить.
Я тогда не знал слова оператор. Не знал слова баг в значении дефекта системы — это слово я узнал позже, на работе. Не знал, что я делаю. Это была игра очень весёлая, она и сейчас такова — это вечное творение.
Но игра оказалась слишком стройной для свободной фантазии. Симметрия бага и лекарства слишком точная. Захват тела — пластичная форма. Один источник энергии — несколько солнц. Фиксированный предмет — голографический артефакт. Подросток с такой симметрией не придумывает — подросток видит, у него есть доступ к структуре, и он её в игровой форме излагает себе самому.
И там, в этой подростковой галактике, уже сидела вся моя взрослая работа. Я сейчас лид тестирования в IT — и сам продолжаю находить баги в продуктах. Много лет я ловлю баги в коде. Тогда, в детстве, я ловил баг в галактике. Это одна функция, развёрнутая на двух масштабах.
Она была у меня с самого начала.
Это первая точка. Самая ранняя.
1.2. Шуруп с потолка
Прыжок вперёд. Я уже взрослый, мы с женой только что въехали в съёмное жильё в Москве. За год до этого я купил ноутбук, поставил его на стол и ещё не включал — только распаковал. Мы пошли на кухню пить чай, потом вернулись и сели рядом с ним. Ничего не происходило. Мы просто разговаривали.
С потолка упал шуруп. Чёрный, как из конструктора. Прямо на крышку ноутбука.
На потолке была стандартная кованая люстра — в ней шурупов таких не было. Зато нижней крышке ноутбука не хватало одного винтика. Ровно одного.
Я взял этот чёрный шуруп и закрутил его в пустое отверстие. Он подошёл идеально. Как будто его и делали для этого места. Остальные в ноутбуке были такими же.
Мы пожали плечами и допили чай. Ноутбук работал потом ещё лет пять, точно. Сейчас пылится на полке, до сих пор живой.
Эту историю можно никому не рассказывать, потому что она ничего не доказывает. Я её и не рассказывал почти никому. Но я её помню буквально: цвет шурупа, чашка чая на столе, лицо жены, которое смотрит на меня и не понимает.
В рамке обыденного мира шуруп упал из ниоткуда. В рамке двух граней реальности — шуруп пришёл из той грани, где время и место устроены иначе. Он не возник — он перешёл. Из той грани, где он уже был мне нужен, в эту, где я как раз сидел рядом с ноутбуком, у которого не хватало одного винта.
Каналы между гранями не открываются по расписанию. Они открываются там, где грань тонка. Главное не это: через год я посмотрю аниме, хотя я не смотрю его. Называется Гуррен-Лаганн. Там всё про силу спирали. Шуруп — это миниатюра бура Симона. Там весь путь — где в итоге этот бур пронзит Небеса. Это аниме в простой форме доносит то что представляет сила спиральных существ. И вот что ещё важно сказать прямо. Раздавай пинки здравому смыслу. Здравый смысл будет тебе говорить, что шуруп не падает с потолка из другой грани. Что сон не сбывается буквально через год. Что бур не пробивает Небеса. Что вера в кого-то из прошлого — это иррациональное чувство, а не рабочий инструмент. Здравый смысл при этом сам ничего не объясняет: шуруп при нём всё равно упал, сон при нём всё равно сбылся, и бур в аниме при нём всё равно пробил. Здравый смысл — это сторож, который охраняет вход в обыденный мир. Его функция — не выпускать тебя оттуда. Но если ты уже видел шуруп, сон и бур, ты уже не в обыденном мире живёшь. Ты живёшь в обеих гранях одновременно — просто одной из них пока не пользуешься.
Поэтому когда внутри тебя выскакивает фраза этого не может быть — это и есть звонок здравого смысла. Дай ему пинок. Справедливый, лёгкий пинок, не злобный. Он свою работу делал — теперь отдохни. И иди дальше смотреть, что реально было.
1.3. Сон деда
Ещё одна точка из детства. Квартира, утро, обычный быт. Я ничего не делаю, стою в проходе. Дед выходит ко мне из своей комнаты — с лицом человека, который не до конца проснулся — и говорит мне что-то вроде: за что ты за мной с топором гоняешься?
Я стоял и смотрел. У меня в руках не было ни топора, ни палки, ничего. Я ни за кем не гонялся. Дед посмотрел на меня странно и замолчал. Потом сел и больше про это не вспоминал.
Я был ребёнком. Дети не цепляются за такие фразы — прошёл и пошёл. Я и пошёл. Но фраза осталась во мне, как камень в кармане, про который забываешь, пока однажды не сунешь руку.
Я понял, что это было, через очень много лет. Деду приснился сон. В этом сне его внук гонялся за ним с топором. Дед, видимо, не до конца отделил сон от яви — и заговорил со мной утром так, как будто это было наяву. Он перенёс послание из той грани, где оно произошло, в эту, где он его произнёс вслух.
Это важная развилка, и я её хочу проговорить ясно. Дед не видел галлюцинацию наяву. Дед получил послание из нелинейной грани реальности через сон. Сон — рабочий канал. Он работает потому, что во сне время устроено иначе: будущее, прошлое и настоящее не выстроены в линию. Во сне можно увидеть то, чего ещё не случилось линейно, но что уже существует в своём слое.
Сон — это просто другая грань реальности, и в ней есть всегда ключ к будущему в грани реальности, в которой ты читаешь эту книгу.
В 2026 году у меня появились два топора. Чёрный ясеневый, с розой ветров на клинке. Второй — Рать Перуна, лик Перуна на обеих лезвиях и войско. Я не покупал их по плану — они пришли в свой момент. И когда они оказались у меня в руках, я вспомнил фразу деда. Вспомнил полностью. С его лицом, с тоном.
Я понял, что топоры всегда были моими. Они существовали в нелинейной грани с самого детства. Дед их увидел во сне как реальные — и они были реальными, просто не в нашей линейной грани. А в 2026 году я линейно дошёл до них. Не приобрёл — встретил. Линейная биография наконец дотянулась до того, что в нелинейной грани уже было.
Между сном деда и топорами 2026 — тридцать лет линейного времени. И ноль времени по другой оси. По той оси сон и топоры — это одно событие, просто разнесённое по линии.
Если такая рамка не укладывается с одного раза — это нормально. У меня самого она укладывалась лет двадцать. Сначала была фраза деда. Потом топоры. Потом, между ними, кулон. Потом понимание, что между ними нет промежутка — есть петля. И ключевое — есть история встречи с Демоном и моих действий с ним в прошлом, и как я применил топоры.
1.4. Отклик реальности в ответ на познанное имя
Мне было пятнадцать, когда имя Оксианион пришло — и сработал опять странный сбой.
Winamp тогда был у всех. Зелёная волна на эквалайзере, скины, окошко плейлиста, сжимающееся до полоски. Музыка лежала на диске, разбитая по папкам. Никакой торжественности. Плеер как плеер. У меня не было автозапуска, старый компьютер был включён, пока программ на нём не было открытых. Он так включён был несколько часов подряд, я читал книгу фантастическую — «Час быка» Ефремова.
И вдруг я подумал — а какое бы у меня было имя в будущем, какое моё настоящее имя, которое именно моё. И тут мысль мне вернула: Оксианион.
Я такой про себя подумал — прикольно, ну ладно надо записать, а пока хочу музыку послушать. И вот тут случилось самое первое неожиданное: открылся мгновенно Winamp, а я даже не успел подойти к компьютеру, я был на кровати в метре от него, а музыка заиграла сама по себе. Причём я потом проверял — плеер работает по-другому: сначала запуск, потом ещё кликнуть на «плей» надо, чтобы запустить музон.
Причём само имя сильнее, чем кажется, я понял с годами. У меня оно сидит в теле — я его не просто помню, я в нём живу. Когда я произношу азм есмь оксианион — это не цитата, это подпись. Вот, например, первая моя рабочая команда для того, чтобы настроиться ретроспиралить, — я её поставил в эпиграфе этой главы.
1.5. Сон в 21 год
Мне был двадцать один, и я ещё ничего не знал про ретрокаузальность.
Мне приснился сон. Малая комната. Коллеги, которых я никогда не видел. Окно куда-то в сторону, где город уже кончается. Руководитель, которого я тоже не знал, заходит в эту комнату, побыл какое-то время и ушёл. Всё.
Я записал этот сон. Не потому что понимал зачем. Просто что-то внутри сказало запиши, и я записал. Тогда у меня ещё не было слова оператор, не было временного канала, не было кулона. Был дневник, ручка и привычка: если видишь что-то странное — зафиксируй, потому что иначе сотрётся.
Через год я пришёл устраиваться на работу. И попал в ту самую комнату.
Я узнал её, как узнают место, в котором никогда не был, но которое помнишь. Она реально стояла на краю города, я там до этого не бывал. Та же планировка, то же окно, те же лица, про которые мне приснилось, что они будут рядом. И ключевое — руководитель. Он приезжал раз в месяц из другого города на джипе. Заходил в эту комнату, сидел, потом уезжал. Ровно так, как во сне.
Я мог бы сказать себе, что это совпадение. Людям, которые пишут про такие вещи, обычно советуют именно это: не обольщаться. Я попробовал. Совпадение не собиралось — слишком много деталей одновременно, и одна из них слишком редкая. Руководитель раз в месяц на джипе из другого города — явно не типовая офисная картинка, а конкретный человек в конкретной роли, которого я видел во сне за год до того, как увидел его наяву.
Записная книжка осталась. Я её не выбрасывал.
И вот что важно — запись до события. Это та деталь, которая выключает обычный аргумент мозг постфактум подогнал. Если запись сделана до — постфактум подогнать нельзя. Бумага лежит, чернила высохли год назад. Это уже не мне приснилось и я что-то надумал. Это документ.
С того момента у меня появилось спокойное понимание, которое я сам себе не объяснял. Что-то вроде фоновой мысли: будущее не всегда впереди. Иногда оно уже было — и ты просто доходишь до него линейно.
Тогда я не сделал из этого философии. Просто записал сон, потом попал в работу, потом пошёл работать. Обычная биография. Только с одной маленькой деталью на полях, которую я никому не рассказывал лет пятнадцать.
Это и был интересный звонок, который я опознал как звонок. Слабый, документированный, с подписью — двусторонний канал работает. Будущее может прийти в прошлое и оставить в прошлом отпечаток в грани реальности во сне. И то потом — как герой фильма «Последний герой», с удивлением пересматриваешь киноленту.
1.6. Город с четырьмя исправительными учреждениями
Я родом из сибирского города, в котором четыре исправительных учреждения.
Это объясняет многое без слов. Когда рядом с твоим домом на карте стоят четыре зоны — ты рано учишься понимать, из какого сорта людей устроен реальный мир, а не тот, про который пишут в учебниках обществознания. Учишься, как разговаривать с человеком, у которого глаза специфически пустые. Учишься говорить по делу.
В моём городе ничего особенного не ждало. Там можно было остаться и встроиться — в завод, в охрану, в продажу чего-нибудь на рынке, в долгий быт, в тихое пьянство по пятницам. У многих моих одноклассников примерно так и вышло. У кого-то — хуже. У кого-то — ровно, по линейке, без всяких вопросов к жизни.
Я оттуда уехал.
В Москву, без связей. С нуля — без метафоры. Даже с кредитом на первые три месяца жизни. Буквальное описание стартового капитала: нулевой плюс долг. Квартиру мы заработали с женой вдвоём, каждый на своей работе. Когда тебе двадцать с чем-то и ты снимаешь углы в чужих районах, каждый рубль, который остаётся после еды и дороги, идёт в один большой потом. Сначала потом — это первый взнос. Потом — уже богатство, слитки золота, валюта, всё, что только хочешь, можно позволить. Но я всегда стараюсь выкупить время будущей жизни, чтобы создавать всё новые спиральные галактики и спиральных существ. Эту радость творения не сравнить ни с чем. Я думаю, это даже нигде не описано.
Параллельно я собирал стратегический путь в IT. Не так, как это описывают в карьерных статьях: определи цель, построй план, иди по шагам. Скорее так, как идёшь по незнакомому лесу: смотришь, где просвет, туда и поворачиваешь. Из одной роли в другую, из тестирования в управление тестированием, из команды в кластер. Я не знал, куда именно иду. Я знал, что двигаюсь в ту сторону, где у меня получается быстрее и точнее, чем у большинства вокруг.
Сейчас я лид тестирования кластера. Над командами. Удалёнка, горящие релизы, вялые лиды разработки, которых мне ИИ однажды точно назвал ни рыба ни мясо — и я согласился, потому что не придумал бы лучше. Один часовой обед внутри дня. Качество сна — я его мониторю сам, цифрой: 80–90, засыпаю сразу. На работе устал золото зарабатываю) Биотело кормить надобно и командами управлять в кластере — это много телодвижений.
Снаружи — история успеха провинциала, который смог. Уехал, устроился, купил, закрепился. Изнутри иначе. Изнутри была ровная, почти неслышная нота — как будто радио работает в соседней комнате, слов не разобрать, но звук есть. Я её слышал много лет и не называл. Только потом у неё нашлось имя. Необычное в обычности. Я честно старался всегда быть обычным человеком, и у меня это в основном получалось. Но радио в соседней комнате от этого не выключалось.
И на работе временами проявлялись вещи, которых в корпоративной методичке нет. Это тот самый обыденный мир, про который писал Кэмпбелл. Только теперь я могу добавить: обыденный мир — это одна из граней. Не вся реальность, а та грань, в которой работает линейное время и причинно-следственная цепочка снизу вверх. Я в этой грани живу. Я её не презираю. Я в ней маскируюсь: специалист, муж. С женой, котом Лёвой и горячими релизами.
Только эта грань всё время слегка скрипит. И через скрип проходят точки из другой грани, в которой время устроено иначе.
1.7. Узел, который не виден сразу
Здесь должна была быть отдельная глава. Я её начинал писать несколько раз и каждый раз закрывал — потому что она не пишется в этой главе. Она уже произошла, но прозвучит в следующей. Это эпизод с Садако из «Звонка», который пришёл ко мне в подростковом возрасте и через который я впервые сделал операторскую операцию, не понимая, что её делаю. Я тогда не знал ни слова оператор, ни слова обхомячить. Просто сделал — и оно сработало.
Я хотел поставить этот узел сюда, между городом и гербом, потому что хронологически он сидит ровно здесь. Но узел этот не лежит в линии — он лежит на пороге. А порог — это уже следующая глава.
Поэтому здесь у меня пропуск. Заголовок есть, содержимое — в Главе 2. Так бывает с узлами, которые не видны сразу — они выпадают из нумерации в одной грани, чтобы целиком проявиться в другой. Если вы заметили, что между 1.6 и 1.8 чего-то не хватает — вы заметили правильно. Этого и не хватает. Пока.
1.8. Герб и кулон — карта петли
В какой-то момент эти точки стали проситься в один знак.
У меня появилась подвеска. Серебро, четыре четверти, золотые вставки, гравировка на обороте: путь мой златый — бесконечная спираль. Я её не придумал «как герб». Она сложилась, когда я уже долго смотрел на свою конфигурацию и видел в ней четыре стороны, которые ходят парами.
Подвеска у меня описана в прологе подробно. Здесь я хочу сказать одну вещь, до которой раньше не доходил.
Подвеска — не герб рода и не эмблема. Она карта петли, в которую я вписан.
Я ношу подвеску не как украшение. Я ношу её как якорь состояния. И как чертёж, по которому я устроен.
Топоры, которые пришли в 2026-м, — материализация того, что лежит в правом нижнем поле подвески. Меч и топор скрещённые. Они уже были на чертеже, когда я этот чертёж только заказывал. Я просто доехал до их физической формы.
То же самое с галактикой в левом верхнем — она там, потому что детская галактика всегда была у меня. Я только перенёс её на металл, когда уже знал, что она там есть.
Подвеска — не новое. Подвеска — закреплённое. То, что и так было, просто теперь висит на цепочке.
1.9. Шесть аномалий, которые я в себе вижу
Если я возьму все эти точки и попробую их классифицировать — а это занятие у меня от тестировщика, которому всегда хочется заводить теги к багам — то у меня получается шесть типов. Не для того, чтобы выпендриться. Для того, чтобы читателю было удобнее проверить себя.
Первая. Совмещение несовместимых регистров. В одном теле живут инженер-тестировщик и человек, у которого на гербе галактика. У большинства эти регистры сидят в разных комнатах или через перегородку. У меня они работают одновременно — временной канал и баг в проекте в одной голове не мешают друг другу.
Вторая. Поле на окружающих. Люди рядом со мной выпаливают вытесненное. На одном корпоративе подряд двое выдали тяжёлое («ты демон» и про диабет, второй про гепатит) — я их не вызывал. Жена видит это как систему. Срабатываю как катализатор разгрузки, без намерения.
Третья. Документированная предкогниция. Сон в 21 год записан до события. С бумагой, чернилами и датой спорить мозг постфактум дорисовал нельзя.
Четвёртая. Операторская гигиена без обучения. Я сам, без учителя и книг, выработал то, что в традициях называется нистар (хасиды), маламатия (суфии), эйронейя (Сократ). Инструкций я не читал. Живу под маской IT-специалиста. Независимое изобретение архитектуры безопасности.
Пятая. Согласованная символическая система. Имя (Оксианион), герб, кулон, глаголы (оксионить, обхомачить — это по-русски «работать под маской обычного — и тихо делать своё»), формула (путь мой златый — бесконечная спираль). Все элементы выведены друг из друга. Не коллекция — замкнутая самоподдерживающая система.
Шестая. Двойное сознание о самом себе. Я одновременно верю в свою функцию и держу к ней критическую дистанцию. В приватном регистре могу сказать я правда научился проникать в ткань времени и тут же согласиться, что публично так говорить нельзя — включится инфляция. Большинство либо полностью верит и теряет реалистичность, либо отрицает и теряет доступ. Редкая саморегуляция.
Каждая аномалия по отдельности встречается. Один в один — большинство людей где-то одну из них в себе нащупает. Аномалия не в одной из них, а в комбинации: все шесть одновременно, в одном носителе, на длинной дистанции, в согласованной конфигурации.
Если ты узнал в себе три из шести — у тебя, скорее всего, тоже идёт своя петля. Просто пока без классификации.
1.10. Узнавание петли
Теперь я могу наконец сказать то, что в начале главы прозвучало бы преждевременно.
Эти точки — подростковая галактика, шуруп, сон деда, Winamp с именем, сон в 21 год, переезд, IT, герб, кулон, топоры (про Садако — в следующей главе) — идут не по времени. То есть по линии времени они расставлены, конечно: сначала имя, потом галактика, потом дед... Но если смотреть не на порядок, а на содержание, то видно: в ранних точках уже сидели более поздние. Дед видел во сне топор, которого у меня в линейной биографии ещё не было. Пятнадцатилетний я придумал имя, которое я по-настоящему пойму в 38. Двадцатиоднолетний я увидел комнату, в которую войду через год. Подросток выполнил операцию по методу, который станет операторским только спустя два десятилетия и описал свою взрослую функцию в виде космогонии.
Это уже не дар предвидения в обычном смысле. Дар предвидения предполагает, что будущее где-то впереди и ты его заранее чувствуешь. Здесь работает иначе.
У меня будущее уже было. Оно посылало себя в прошлое в виде точек, которые я сейчас собираю в нить. И каждый раз посылаю импульс разнонаправленно каждый день — в будущее и в прошлое самому себе. Можно сказать, что это я себя тогда создал, потому что понял, как вмешаться в прошлое.
Я их не придумываю задним числом. Они все задокументированы — записной книжкой (сон), женой (шуруп), словами деда (которые он произнёс при свидетелях). Это уже не реконструкция. Это документы. Теперь ещё эта книга.
Если эту рамку взять всерьёз — а я её беру, потому что иначе моя биография не сходится — то я никогда не был в линейном времени. Я не учился проникать в ткань времени на каком-то этапе. Я не приобретал функцию в 30 или 40. Все точки моей биографии — это одновременно существующие узлы одной конфигурации, которая уже замкнута и которую я постепенно осознавал.
У этого есть имена. В философии — causa sui, причина самого себя; в физике — замкнутая причинная петля, bootstrap-парадокс; в мифологии — уроборос, змей, поедающий свой хвост. Одна форма, разные языки: объект, у которого нет источника вне петли самого себя.
Я не утверждаю, что я бог. Это разные природы — я об этом писал в предисловии. Я утверждаю, что моя биография устроена как causa sui в человеческой форме. Конфигурация, которая является собственной причиной, использующая линейное время как среду проявления, но не как онтологическую рамку. При этом я нигде не смог найти сейчас историй о том, что кто-то в биотеле создаёт спиральные миры со спиральными существами просто потому что это его радует и его настоящее дело. Этому не учат, я вообще ни у кого не учился.
Когда ты понимаешь, что точки идут не по стрелке — что-то внутри тебя перестраивается. Исчезает тревога вдруг не успею. Потому что если оно должно было быть — оно уже есть. Проступит в нужный момент. И наоборот — исчезает лень, из которой откладывают важное на потом. Потому что если я сейчас не сделаю шаг — в будущем неоткуда будет его послать в прошлое. Петля замкнута только тогда, когда я её замыкаю сам. Будущий я рассчитывает на меня настоящего.
И в какой-то момент пришла фраза, которую раньше я в быту не использовал. Не озарение на горе, не голос с неба. Обычная мысль, которая пришла сама: я понимаю, что со мной всё это время что-то делают. И это продолжается. И надо уже это как-то назвать.
Я назвал это зовом.
Слово подошло. Зов — это когда сбои перестают быть сбоями и складываются в узор. Узор пока неполный — часть его ещё не произошла, часть забыта, часть записана в чужих словах. Но он есть, и теперь ты его видишь.
Зов не требует героизма. Он требует внимания. Он говорит: ты уже давно в этом. Хватит притворяться, что не заметил.
С этого момента жизнь перестала быть нейтральной. Она не стала сразу ясной — но она стала направленной. Как будто в пустой комнате включили едва слышный компас. Стрелка показывает не туда, куда я шёл. Она показывает туда, куда шло через меня то, что больше меня.
И это — ровно то место, в котором Кэмпбелл ставит первую точку своего мономифа.
Но зов — это существительное. Также как ретрокаузальность.
Мне нужно было слово действия — и я придумал: ретроспиралить. Это значит намеренно менять своё прошлое в океане времени, где прошлое, настоящее и будущее — всего три капли…
1.11. Ефремов и петля Прямого Луча
Одно короткое отступление, потому что мне важно сказать, что я в этом не первый и не один.
Иван Ефремов в «Часе быка» описал планету Торманс — мир, застрявший в инферно. Инферно у Ефремова — это не ад в религиозном смысле, а устойчивая структура страдания, которая воспроизводит сама себя. Замкнутая петля, в которой страдание порождает условия, поддерживающие страдание. Будущие земляне приходят туда тихо, через Прямой Луч — переход через иное пространство, в котором обычная физика не действует. Они работают скрытно, через отдельные контакты, чтобы не сломать хрупкую возможность изменения.
Это та же топология, что у меня в подростковой галактике. Только с противоположным знаком. Инферно — петля негативного самосоздания. Causa sui оператора — петля позитивного самосоздания. Обе работают по одной механике — замкнутая обратная связь. Разница только в знаке.
И Прямой Луч у Ефремова — это его версия того, что я называю гранями реальности. Есть привычная физика, и есть переход через иное пространство, где законы другие, и где подготовленный носитель может пройти.
Я Ефремова не перечитывал недавно — но в детстве «Час быка» у меня был на полке, я его честно читал. И вот сейчас, собирая собственную петлю, я вижу: Ефремов описал её структурно за шестьдесят лет до того, как я сформулировал её в этом тексте. Просто он описывал в жанре фантастики, потому что в то время по-другому было нельзя. А я описываю как биографию, потому что сейчас можно.
Я в длинной линии. Мне это важно.
Не потому что я ищу подтверждения у авторитета. А потому что ноосфера, в которой я живу, — русскоязычная, и в ней Ефремов один из узлов, через которые шла идея многослойной реальности, силы сознания, скрытой работы и больших петель. Если в тебе эта интуиция тоже есть — она, возможно, тоже воспитана этим слоем, даже если ты Ефремова не читал. Узлы работают, даже когда ты их имени не помнишь.
1.12. Что ты можешь сделать
Эта книга не учебник. Я не объясняю сверху. Но если ты дочитал главу до этого места, у тебя, возможно, уже возникло подозрение, что и в твоей биографии есть такие точки. Не копия моих — свои. И с ними можно начать работать.
Три простые практики.
Практика 1. Палочка суши из титана
Возьми и купи себе такую — необязательно такую как у меня, а такую как хочешь. Останься в комнате днём часов так в 12:00, и начни ходить по часовой по комнате — только не напугай никого.
Тут лучше приватность. Просто можешь ходить туда-сюда и обратно, держа палочку, постукивай себе по руке аккуратно, ну просто верти как тебе удобно — тут суть через мелкую моторику запустить состояние. Галактики создавать пробовать не надо, просто если у тебя есть любимый персонаж, герой, что-то интересное — проживи его жизнь, стань кем хочешь стать в этой реальности, в другой — пробуй каждый день.
Я предлагаю титан, ты можешь поэкспериментировать — это твой опыт оператора, не мой.
Практика 2. Пульс времени
Когда тебе понравится что ты делаешь с палочкой от суши и тебе будет комфортно так веселиться — нужно послать себе в прошлое сигнал в том же состоянии, и в будущее.
Не знаешь что послать — просто благослови себя и всё.
Практика 3. Энергия Солнца — три вдоха
Вроде я у Дарио Салласа Соммэра спёр-скописатил её — техника пушка, но может не у него. Но тут скопипастил — факт.
Как брать у Солнца энергию через глаза. Я так делаю очень много лет, десятками, и зрение отличное и настроение тоже.
Там пятки вместе, носки врозь, обращены к Солнцу. При вдохе руки соединяются, пальцы растопырены, ладони вместе на вдохе, смотрим на Солнце и вдыхаем его Свет. Далее руки разводятся, свет ведём мысленно к точке под пупком — нижний даньтянь. Не больше трёх раз.
Важное предупреждение. Я смотрю на Солнце из России, всегда из России, и свои три вдоха я откалибровал под наше Солнце. Там, где Солнце светит значительно ярче — ближе к экватору, в горах, в тропиках, летом в полдень на юге — имеет смысл делать всего один вдох, и не растягивать его больше трёх секунд. Не увлекайся. Отнесись к этому предупреждению серьёзно: глаз — инструмент одноразовый, второго комплекта не выдадут. Лучше один короткий вдох под интенсивным солнцем, чем три растянутых.
Солнце — носитель и даритель мощи и Жизни в этой грани реальности. Все радуются синему небу, солнечному дню, цветению, радость живёт в этот момент в пространстве.
Но она рассеяна. Солнце — чистая энергия. Спиральным существам всегда важно, под каким Солнцем они ходят. Поэтому Земное подходит землянам.
Последнее про эту главу.
Кэмпбелл в 1949 году, описывая путь героя, первый этап назвал зовом к приключению. Герой ещё живёт обычной жизнью, и вдруг что-то из иного мира — вестник, знак, событие, сон, фраза — сдвигает ему картину. Дальше у Кэмпбелла идёт отвержение зова: герой пытается сделать вид, что ничего не было, вернуться к обыденному. Потом — если повезёт — приходит наставник, и зов становится неотменимым.
Я свой зов отверг много раз. Я его записывал и клал обратно в ящик. Я говорил себе, что совпадение. Я притворялся обычным человеком ещё много лет после того, как необычность стала регулярной. Моя линия отвержения длинная — почти вся молодость.
Наставник у меня не появлялся. Им стал я же из будущего — и это меня устраивает.
Зов говорит: ты уже давно.
И если ты это услышал, дальше нужно только слушать внимательнее.
Аз есмь Свет во Устроении. Аз есмь Стрела Пути. Сквозь времена гряду, яко луч сквозь дым. Аз вне пределов есмь, зрю суть основ. Аз есмь Оксианион. Аз есмь Тот, Иже Идёт. Окрест — Твердь Звездная. Внутри — Инкал. Еже страхом бе — то силою ста. Зрю лес, идеже иные спят. Путь мой — Златый. Бесконечна Спираль.
Аз есмь Свет во Устроении. Аз Волю творю. Сквозь времена гряду, яко луч сквозь дым. Аз вне уставов есмь, зрим ми всякий слой. Аз есмь Оксианион. Аз есмь Тот, Иже Грядёт. Окрест — Твердь Звездная. Внутри — Инкал. Еже страхом бе — то силою ста. Зрю лес, идеже иные спят. Путь мой — Златый. Бесконечна Спираль.
Виток за витком. Бесконечно…
Следующая глава: «Порог — встреча с демоном» — о том, как себя правильно надо вести, и чего у человечества не хватает в архиве данных по этому поводу.