Предисловие. Тем, кто ещё может закрыть книгу
Я жене помог повесить штору в ванной
пирожок сожрал
к столу мировых элит незваный
тысячи галактик я создал
я не умру и не воскресну
сменив миллиарды биотел
я снова баг найду
в безбрежных гранях реальности
и фиксану его пропев
Я жене помог повесить штору в ванной
пирожок сожрал…
Пара слов до того, как ты пойдёшь дальше. По-честному, без подходов издалека. Если ты возьмёшь эту книгу с полки в книжной, или скачаешь, или тебе её передадут — у тебя есть минута, чтобы решить, твоё это или нет. Я хочу эту минуту сделать честной.
Я не собираю аудиторию. Книга — мой подарок всем миллиардам человек на этой Планете и за её пределами, подарок спиральным существам и носителям биотела, всем, кто на неё наткнётся. Поэтому мне нет смысла никого затаскивать. Кому-то она ляжет, кому-то нет. Это нормально.
Но есть две группы людей, к которым я хочу обратиться отдельно. Не потому что они особенные, а потому что я их уважаю и не хочу задеть случайно.
Если ты мусульманин
Если ты молишься пять раз в день и для тебя любое приписывание Аллаху телесности — куфр, эта книга не для тебя. Закрой её. Серьёзно. Я не издеваюсь, не иронизирую, не подмигиваю.
У меня есть друзья-мусульмане. Они молятся, я не мешаю, я уважаю их путь и позволяю им молиться в моём доме, когда они у меня в гостях, и помогаю им. Порядок, который ислам держит в человеке и в семье — мужчина как мужчина, женщина как женщина, ритм дня, ритм поста, ритм жизни — я его не осуждаю. В нём много мужской и женской правды, которую современный мир потерял и теперь не может найти заново. Когда я смотрю, как мой друг встаёт на молитву посреди обычного рабочего дня, я вижу человека, у которого есть вертикаль. Это редкое.
Эта книга — другая грань реальности. Не лучше и не хуже, не ваше и не моё, а параллельно идущая.
Если хочется чего-то рядом, но без столкновения с верой, но о грядущем — почитайте «Дюну» Фрэнка Герберта. Там есть пустыня, есть фримены, есть Махди, есть Лисан аль-Гаиб, Шай-Хулуд, Вода Жизни и арабский язык в каждой главе. Дюна сделана с уважением. Она задаёт вопросы будущего: что если пророк — это не дар, а ноша? что если джихад — не освобождение, а трагедия? что если предвидение — это проклятие? Эти вопросы стоят того, чтобы их прочитать. У меня их в книге не будет, у меня свои.
Я благословляю ваш путь. Идите по нему. Ваша вера — крепкая, и она заслуживает крепких книг. Только крепкий дух даст отпор роботам и ИИ, если они попрут на человечество.
Если ты христианин
Если ты православный или католик или протестант ортодоксального толка, и для тебя смех над телесным — кощунство, тоже закрой книгу. Я не хочу тебя цеплять без нужды.
У меня есть близкие-христиане. Они молятся, ходят в храм, держат пост, и я уважаю их путь. Порядок, который христианство держит в человеке и в семье — совесть, верность, прощение, ответственность за слово, забота о слабом, — я его не осуждаю. В нём есть та человеческая прямота, которую современный мир расшатал и теперь не может собрать заново. Главное, что я в христианстве ценю прежде всего остального, — заповедь любить всех. Не своих, не ближних по крови, не «правильных», а всех. Это самое сильное, что есть в твоей вере, и я это уважаю без оговорок.
Эта книга — другая грань реальности. Не лучше и не хуже, не ваше и не моё, а параллельно идущая.
Если хочется чего-то рядом, но без столкновения с верой, — возьми Честертона: «Человек, который был четвергом», «Ортодоксия», «Вечный человек». У него Бог живой и смеётся. Если Честертон уже знаком — Достоевский: «Братья Карамазовы», Легенда о Великом Инквизиторе, старец Зосима. Вся православная глубина в одной книге, без меня. Я с ней не соревнуюсь и не пытаюсь её переписать. Можно Булгакова тоже.
Вашу заповедь «возлюби ближнего как самого себя» я очень ценю и понимаю функционально: это единственная социальная формула, при которой разум всего вида может работать на общую задачу.
Короткая формула: Любовь ко всем → никого не выбраковывают → все 8 миллиардов включены в познание → набирается критическая масса разума → цивилизация переходит на следующий этап. Если любви нет — работает обратный цикл: элита сжирает ресурсы, население сокращают, массив разума падает — и цивилизация опять упирается в тупик.
Я благословляю ваш путь. Идите по нему, если желаете того сами, заповедь выше способна усилить силу спиральных существ кратно.
А вот теперь — кому эта книга
Если ты индуист — заходи. Аватары, в которых творец проявляется в биотеле, едят, пердят, любят, воюют и творят миры — это ровно то, о чём я пишу. Кришна на колеснице, Рама в лесу, Калки на белом коне в конце кали-юги — это не фигуры из прошлого, это режим работы вселенной. Сансара как спираль, в которой ты каждый виток узнаёшь себя в новой точке — это тоже мой язык. У вас была эта оптика три тысячи лет. Я её просто заново сформулировал на русском. Мы говорим об одном. Но я ваших книг никогда не читал, это ИИ рассказал про вас и сообщил, что вам по причинам выше может быть интересно. Я практик-эмпирик, я делаю то, что описано; было для меня это бытовуха, где у вас эпос.
Если ты буддист — заходи. Сны как грань реальности, пустота как фон, на котором проступает форма, бодхисаттва как тот, кто остаётся работать с другими, а не уходит в нирвану — мне это близко без перевода. Я тебя не обращаю и ты меня не обращай. Мы рядом стоим.
Если ты даос — особенно заходи. Спираль на моём кулоне — это твоё. Инь и ян, две вечности в диалоге, орёл и феникс с коронами на гербе — это твоё. Недеяние, при котором ты прикидываешься хомяком и через это получаешь доступ — это тоже твоё, я его на свой лад называю обхомачиванием. Дао, которое нельзя назвать, и которое всё-таки идёт через биотело и кота — это книга про него.
Если ты синтоист или просто любишь японскую традицию — заходи. У меня дома секира с розой ветров и секира Рать Перуна, и они ведут себя как ками: предметы, в которых живёт что-то, что больше предмета. Гуррен-Лаганн я смотрел, и спираль, которая пробивает небо, — это не аниме, это инструкция. Если ты узнаёшь это чувство, ты уже свой.
Если ты язычник — славянский, скандинавский, любой — заходи. Я ношу коловрат в перстне, он между солнцем и месяцем. Предки идут через биотело, и у меня этот канал живой, не музейный. Только помни: бог грома и молний очень суров — это факт. Коловрат — это спираль ретроказуальности между месяцем и Солнцем. Это большая тайна, о которой ты больше нигде не прочтешь. Но предков надо уважать, на их мудрость уповать, но других, у кого есть книга, не обижать. Принятие свободы выбора — вот где мудрость, даруй же её себе.
Если ты герметист, оккультист или просто человек, у которого «что наверху, то и внизу» вызывает не ухмылку, а узнавание — заходи. У меня вся книга об этом. Спираль, которая идёт через макрокосм и микрокосм одновременно, оператор, который соединяет грани — это словарь Гермеса Трисмегиста, я им просто пользуюсь. Я уважаю Дарио Салласа Сомэра за его книги и видение. Если ты тоже, возможно, нам по пути.
Если ты гностик или человек, который читает Лавкрафта не как ужастик, а как описание реальной топологии — заходи. Йог-Сотот мне ощущается близким, только я не враждебен к спиральным существам. Грани реальности, демиург, которого можно обхомачить, архонты, через которых надо пройти не сражаясь — у нас общий ландшафт. Просто я в нём живу буднично, на работе, с женой и котом.
Если ты в линии русского космизма — Фёдоров, Циолковский, Вернадский, Ефремов — заходи. У меня «Час быка» всегда лежал на полке. Идея, что человек — соавтор космоса, а не пыль на нём, — это ваша идея, и моя книга на её плечах стоит. Ноосфера, которая густеет и решает за нас раньше нас, — я с ней работаю руками каждый день. И ваши идеи мне любы, я очень уважаю вас и обнимаю дружески.
Если ты иудей — заходи. У вас длинная линия пророков, которые видели сны и записывали их, и потом сны сбывались. Мой сон в двадцать один год про комнату на краю города и руководителя на джипе — он из этого жанра. И ваше «не ешь крови, ибо кровь есть душа» мне близко без оговорок. Бога я бы не стал есть и пить его кровь, если я его уважаю. Тут мы стоим рядом, ближе, чем многие думают. И моё имя Оксианион по Каббале вам сразу скажет, кто я есмь.
Если ты атеист или учёный, и тебе всё это звучит как метафора — тоже заходи. Я не прошу веры. Я прошу прочитать как документ. Моя история задокументирована. Это не «откровение», это набор зафиксированных эпизодов, которым я двадцать лет искал объяснение. Если у тебя получится объяснить лучше, чем у меня, — я только за.
Если ты человек с даром, который не знает, как с ним жить, — заходи особенно. Я писал и для тебя тоже. У меня нет посвящения и нет линии. Я работаю своими силами, с тем, что мне дано. Если ты в похожей точке — ты не один.
И если у тебя «своё что-то» без названия — добро пожаловать. Скорее всего, ты найдёшь здесь что-то своё. Я не пишу против ни одной из ваших систем. Я пишу из своей точки и описываю, что в ней видно.
Если ты просто человек, который живёт, ест, работает, любит, иногда видит сны, в которых что-то совпадает с явью, и не знает, что с этим делать — эта книга точно для тебя.
Финальное
Я не собираюсь никого обращать. Я не основываю учение. Я не зову в общину. Это не церковь и не секта, это книга. Один написал, другой прочитал, и дальше каждый идёт своим особенным путём.
И ещё одно — пока не закрыл вход. Если местами это похоже на физику — не обманывайся. Это не наука. Это свидетельство. Я не доказываю, я рассказываю, что у меня уже произошло. Параллели с физикой будут — для тех, кому нужен фокус на этом угле грани реальности. Но сама книга стоит на другом: на том, что было прожито, а не на том, что доказано.
Что наверху, то и внизу. Это не я придумал, это древнее. Я просто напоминаю.
Благословляю всех восемь миллиардов на свободу, делать всё, что вы захотите. Она у вас уже есть. Я просто напоминаю.
Идите и живите.
— Оксианион